«Слово слышанное, не растворенное
верою слышавших»
(Евр. 4, 2)
История унии- это жестокое наступление католицизма на православие, это экспроприация, насилие и убийства, продолжавшиеся три века, сначала поляками, затем Австрией. С Первой мировой войны во главе с униатами был продолжен массовый антиправославный террор. Только в одном из концлагерей в Талергофе (Австрия) было уничтожено более 60 тысяч православных. Еще около 80 тысяч, было убито после первого отступления русской армии. В том числе, были истреблены около 300 священников, заподозренных в симпатиях к Православию и России. Униатство, как форпост католицизма на постсоветском пространстве, объявляет себя единственной воинствующей «крестоносной» церковью «украинского возрождения». Цель: сокрушение общерусского мировоззрения малороссов.
Русская Православная Церковь после 1991года оставалась единственной структурой, соединяющей в духовной сфере бывшую единую общность.
Ныне свои стопы католицизм направил на другую исконно Православную территорию- Беларусь. Беларусь истерзанную и разорванную событиями 19 декабря 2010 года и репрессивными мерами антизаконного, антигуманного режима. Режима, возглавляемого атеистом, который, в своей сути, и не мог нести ничего духовного и правдивого своему народу.
4 апреля 2011 года Синод Белорусского Экзархата Московского Патриархата, заслушав рапорт председателя комиссии по канонизации Белорусской православной церкви архиепископа Новогрудского и Лидского Гурия, постановил обратиться к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу
«с ходатайством о возможности прославления в лике местночтимых святых Белорусской Православной Церкви митрополита Литовского и Виленского Иосифа (Семашко)». А уже в преддверие визита на Белую Русь председателя папского Совета по содействию христианскому единству кардинала Курта Йорга Коха 15 ноября на ресурсе
http://www.belaruspartisan.org/bp-forte/?page=100&backPage=13&news=110355&newsPage=0 появилась статья
«БПЦ делает святого из перебежчика, уничтожившего униатство в Беларуси».
Автор сетовал: «Канонизировать Иосифа Семашко не решились даже при российских царях». Уводя лживыми речами несведущего читателя в сторону от истины, писарчук источал: «… принуждение к православию впоследствии вызвало массовое отчуждение от православия и неформальный переход в католичество. Вот почему так много белорусов-католиков стали "поляками" уже в новейшей истории страны».
Продолжая отрабатывать гонорары, автор вещал: «… к концу ХVШ века униаты составляли не менее 80% населения. Возникновение церковной унии православных Речи Посполитой и Рима в 1596 году стало ответом на извечный белорусский вопрос о выборе между Востоком и Западом… Таким образом, примирялись вызовы европейской культуры и древние традиции, а также давался "наш ответ" созданию Московского патриархата в 1589 году в перманенто-враждебном государственном образовании- Московском княжестве».
Признавая неоспоримый факт того, что «воспринятие унии не было ни простым и ни скорым», автор вынужденно констатировал: «… через 200 лет подавляющее большинство населения современной Беларуси были потомственными униатами». Пребывая во лжи, он продолжил разглагольствовать: «Принятие церковной унии способствовало религиозной консолидации общества. Католики (по большей части знатные люди) и униаты (главным образом крестьяне, горожане), объединенные под властью Римского Папы, ощущали себя собратьями по вере». Источив все подготовленные «аргументы», автор задался вопросом: «Могли ли "возродиться" у униатов братские чувства к православию)»?
Запутавшись в приоритетах личности и истории, злопыхатель продолжал: «В истории униатской церкви той самой роковой личностью стал Иосиф Семашко… сущность деятельности Иосифа Семашко фактически сводилась к организации заговора в униатской церкви, втайне от митрополита и прихожан, с целью ее присоединения к православию». Не объясняя, естественно, каким образом можно втайне от человека обратить его в иную веру, писарчук изливал вынужденный бред: «…применялись репрессивные меры: устранение от руководящих должностей, отрешение от приходов, перевод в диаконы или причетники, лишение казенного содержания в семинариях для детей. В результате священники и их семьи испытывали материальные затруднения».
Заканчивая изнурять читателя, в статье выводилось и наказание Богом и судьбой «перебежчика» Иосифа Семашко: «С позиций сегодняшнего дня деятельность Иосифа Семашко в отношении униатов может однозначно рассматриваться как грубое попрание свободы совести…, а методы этой деятельности в отношении конкретных людей могут быть квалифицированы как пытки. Совместимо ли это с «праведным житием», необходимым условием канонизации»?
Заигравшись с читателями, автор перекинулся в сторону иерархов Церкви: «В особенности удивляет то, что православной церковью, пережившей кошмар большевистских репрессий, обретшей в результате этого сонм новомучеников, пострадавших за веру, предполагается поставить рядом с ними человека, осуществлявшего репрессии за верность религиозным убеждениям. Или чужие убеждения- не в счет»?
Так кто же на самом деле Иосиф Иосифович Семашко
и какова его роль в истории Церкви и народа Белой Руси?
Будущий Владыка Иосиф (в миру Иосиф Иосифович Семашко) появился на свет Божий в славный День Рождества Христова 25 декабря 1797 года (7 января 1798 года), во второй год незабываемого Царствования Государя Мученика Павла I Петровича (1754-1801), в селе Павловка, Липовецкого уезда, Киевской губернии.
Его детство прошло в православном (малорусском) окружении; по воскресным дням и праздникам родитель посылал его к службе в православный храм. С юных лет отличался трудолюбием и тягой к знаниям
http://ru.wikipedia.org/wiki/Иосиф_(Семашко). Его отец был сыном униатского священника, но сам не стал принимать священного сана и занимался земледелием. Молодой Иосиф помогал отцу, ездил в Крым и на Дон за рыбой и солью. Первоначальное образование он получил дома под руководством местного дьячка, который отмечал в юноше «не дюжие способности», хорошую память и трудолюбие. Семья будущего православного иерарха, хотя и принадлежала к униатам, но и не чуждалась Православия, поэтому мальчик ходил читать и петь в православный храм. Вообще, все условия домашнего быта и воспитания, а равным образом и отношение его родителей к Православию, положили начало развитию в будущем митрополите тех убеждений, по вопросам веры, которые впоследствии привели его самого к принятию Православия и подвигли на труд воссоединения униатов с Православною Церковью (
http://www.orthodoxy.lt/ru/pravyashchie-arkhierei/93-mitropolit-iosif-semashko).
Имея горячее желание учиться, он поступил в Немировскую гимназию, которую блестяще окончил в 1816 году, всё преподавание в которой велось на польском языке; в 1820 году — Главную духовную семинарию при Виленском университете со степенью магистра богословия. Редкое трудолюбие и усидчивость, отличавшие Иосифа во все годы обучения в Главной семинарии, поражали даже его учителей. Обучение в учебных заведениях, в которых царил польский дух, не только не ополячило Иосифа Семашко, но наоборот усилило в нём русофильские настроения. 6 октября 1820 года был посвящён в иподиакона; 26 декабря того же года — в диакона. 28 декабря 1821 года по предложению Луцкого грекокатолического епископа принял сан священника без вступления в супружество.
7 января 1822 года получил сан протопресвитера. 20 июня того же года был избран в асессоры духовной коллегии, состоя в которой противостоял посягательствам со стороны латинского духовенства. Тяжело было видеть Иосифу такое забитое положение своих единоверцев. На 24-ом году жизни отец Иосиф заседал уже в Санкт-Петербургской Римо-католической Коллегии по униатскому отделению.
В Санкт-Петербурге ставший протопресвитером Иосиф много читал. В первый же год им было прочитано свыше 400 книг из библиотеки Глазунова. Чтение привело его к полному убеждению в истине Православия и в отступлении латинян от чистоты веры Апостольской. Потому Иосиф твердо решил выйти из неопределенного положения и лично принять Православие, а вслед за тем поступить в число иноков Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры. Искренность убеждений Иосифа в превосходстве Православия наглядно отразилась в его "Сочинении о Православии Восточной Церкви".
В 1829 году принял монашеский постриг. 4 августа того же года на 31-м году жизни в Петербурге был хиротонисан во епископа (униатского) Мстиславского, викария Полоцкой епархии. 2 апреля 1833 года Высочайше определён епископом Литовской греко-униатской епархии. С этих пор епископ Иосиф начинает неуклонную работу по подготовке почвы к возвращению униатов в лоно Православия. Часть духовенства, наиболее близкая к латинству, не соглашалась с реформами Епископа Иосифа (Семашко) и выражала даже письменные протесты на имя Синода и Государя Императора. Отрицательную роль в этом деле играли польские помещики, от которых духовенство зависело материально.
В марте 1830 года епископ отправился для обозрения Белорусской и Литовской епархий. Обзор епархий продолжался в течение шести месяцев, после чего Епископ Иосиф возвратился в Санкт-Петербург с подробным отчетом Правительствующему Синоду о проделанной работе. В 1833 году он получает Литовскую кафедру. И в 1839 году грандиозный план владыки Иосифа по упразднению Унии в Северо-Западном крае приводится в исполнение.
«Отторгнутые насилием, воссоединены любовию»
12 февраля 1839 года в Полоцке был составлен Соборный акт, в коем выражалось желание возвратиться в лоно прародительской Православной веры. Прошение подано на Высочайшее имя. 25 марта 1839 года, в день Благовещения Пресвятой Богородицы, последовала резолюция: «Благодарю Бога и принимаю». К этому времени он уже занимает первое место в Униатской Церкви, будучи председателем Коллегии.
В 1839 году трудами владыки Иосифа в лоно Русской Православной Церкви вернулось более полутора миллиона униатов, живших на территории Белоруссии и Литвы. Это событие может быть оценено не только в церковном отношении, но и государственном. Вот как сам митрополит объясняет мотивы этого подвига:
«...я с детства имел... душевное влечение к России и всему русскому... Неизмеримая Россия, связанная одною верою, одним языком, направляемая к благой цели одной волею, стала для меня лестным, великим отечеством, которому служить, благу которого споспешествовать считал я для себя священным долгом – вот сила, которая подвигла меня на воссоединение униатов, отверженных в смутные времена от величественного русского православного древа... Пламенное усердие к этому делу в течение 12 лет (1827 – 1839) постигло все мое существование».
В связи с этим событием была отчеканена специальная медаль с надписью «Отторгнутые насилием (1596) воссоединены любовию (1839)». 30 марта 1839 года греко-униатская духовная коллегия была переименована в Белорусско-Литовскую, председателем которой стал владыка Иосиф с возведением в сан архиепископа. Вся последующая деятельность Владыки, обязанного ответственностью перед воссоединенными и за воссоединенных, посвящена была устранению остатков латино-униатской старины, перевоспитанию духовенства на православно-русских началах, улучшению его быта, обновлению и украшению храмов и охранению православной паствы от усилившейся латино-польской пропаганды.
6 апреля 1840 года, после создания Литовской православной епархии, наименован архиепископом Литовским и Виленским. В 1842 году был назначен членом комитета по делам о раскольниках и отступниках от православия. В этом же году Архиепископ Иосиф отправился в путешествие по Святым русским местам и побывал в Великом Новгороде, в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, Туле, Задонске, Воронеже, Курске и Киеве, получив большое удовлетворение от виденных им древних русских святынь
http://www.otechestvo.org.ua/main/20091/705.htm
Однако новое назначение мало утешало Архиепископа и 18 (31) декабря 1842 года Владыка обратился на Высочайшее имя с прошением об увольнении на покой. Последовал высочайший отказ. С 1 апреля 1847 года, он член Святейшего Синода. 30 марта 1852 года был возведён в сан митрополита. В 1863 году, во время нового польского восстания последовательно выступал на стороне российского правительства, обратившись к пастве с призывом сохранить верность русскому царю и православной вере.
Боролся с так называемой трёхгвоздой ересью, лично отпиливая ноги тех статуй Иисуса Христа, на которых обе ноги были прибиты одним гвоздём. В 1851 году, Владыка вновь подал прошение на Высочайшее имя об увольнении на покой. Однако и в этот раз прошение не было удовлетворено императором, поскольку, по мнению Государя, Владыка мог и должен был принести большую пользу Русской Православной Церкви, Отечеству, а также воссоединенному духовенству и пастве.
После события воссоединения, высокопреосвященный Иосиф почти 30 лет ревностно заботился об утверждении Православия внутри своей «юной» паствы. В 1852 году владыка Иосиф был возведен в сан митрополита и удостоен самых высоких наград. Он строил храмы, учреждал духовные учебные заведения, занимался просвещением. В период его управления епархией были открыты 222 приходских училища с 2700 учениками, в 1860 году учреждено первое женское училище.
Делал большие пожертвования в пользу бедных. В голодные годы организовал раздачу хлеба всем нуждавшимся без различия вероисповедания, мужественно вёл себя во время эпидемии холеры. Любимым занятием митрополита было чтение книг. Собрал большую библиотеку, большинство из них он ещё при жизни передал в Литовскую духовную семинарию. Интересовался землеведением, статистикой, географией. Занимался физическим трудом, писал мемуары. Был знаком со многими выдающимися мыслителями современности, такими как Н. М. Карамзин, А. С. Шишков и другими. Особенно близко ему было общественно-политическое течение «западноруссизм», деятели которого, такие как М. О. Коялович и его историческая школа, выступали за единство русского народа в трёх его ветвях — белорусской, великорусской и малорусской, боролись против польского католического засилья в западнорусских областях.
Период времени с 1854 по 1861 год оказался сравнительно спокойным в жизни Митрополита Иосифа, а потому основное внимание им было уделено благоустройству епархии и охранению паствы от не прекращавшейся латино-польской пропаганды. В День своего Тезоименитства 30 августа (12 сентября) 1856 года Государь Император Александр II Николаевич (1818-1881) Высочайше пожаловал 56-летнему Митрополиту Иосифу (Семашко)- первому Митрополиту Литовскому и Виленскому- за понесенные труды на благо Церкви и Отечества Императорский орден Святого Апостола Андрея Первозванного.
То было первое дарование высшей награды Российской Империи Русскому Архиерею в Царствование Государя Императора Александра II «Освободителя» и единственное в ряду последующих Митрополитов Литовских и Виленских. Никто более не сделал для западного края России столько славного и вероучительного, как Митрополит Иосиф.
Последние годы жизни Митрополита Иосифа связаны были с бурными событиями, возникшими на западе Российской Империи.
Недовольная происшедшими в западном крае преобразованиями еврейско-латино-польская партия при поддержке Франции и Великобритании, вновь организовала в 1863 году в Царстве Польском вооруженный мятеж. Митрополит, несмотря на усилившуюся в это время болезнь, не отлучался из города, совершая богослужения в храмах. Поддерживал дух бодрости и уверенности в подавлении мятежа и смуты в духовенстве и народе.
1863-й год стал годом испытания для юной Литовской паствы, и она, возглавляемая своим мудрым Архипастырем, достойно выдержала посланное Богом испытание, выйдя из него победительницей
http://www.otechestvo.org.ua/main/20091/705.htm
В то же время здоровье Владыки решительно ухудшалось. С 1867 года Митрополит Иосиф (Семашко) сам почти не совершал богослужений, но и тогда все епархиальные дела находились под его строгим управлением. Архипастырь был осведомлен обо всех событиях обширной епархии, ежедневно принимал представителей епархиального и духовно-учебного ведомства, на всех делах секретарь писал резолюции под его диктовку.
Несмотря на телесные немощи, Митрополит Иосиф (Семашко) до последних дней жизни отличался бодростью духа и ясностью мысли. Однако болезнь продолжала подтачивать его силы. В 12 часов дня, в воскресный день 22 ноября (5 декабря) 1869 года Владыка просил позвать к себе своего викария, но до его прихода в первом часу дня на 70-ом году жизни тихо скончался (
http://www.orthodoxy.lt/ru/pravyashchie-arkhierei/93-mitropolit-iosif-semashko). Гроб был опущен в каменный склеп в пещерном храме Виленских мучеников в Свято-Духовской церкви одноимённого монастыря. Сверху положена доска с надписью:
«Помяни, Господи, во царствии Твоем раба Твоего святителя Иосифа. Святии Виленские мученики Антоние, Иоанне и Евстафие, молите Бога о мне. 1850 года».
«Кто прячет прошлое ревниво,
тот и с грядущим не в ладу»
Александр Твардовский
Еще патриарх англосаксонской исторической мысли А. Тойнби признал, что Россия чужда Западу не из-за ее мнимого экспансионизма или, как не устает повторять сегодня З.Бжезинский, "неистребимых внешнеполитических амбиций", а из-за "своей упрямой приверженности чуждой Византийской цивилизации восточно-православного христианства".
Уже в современное время, глава российских католиков архиепископ Тадеуш Кондрусевич, в интервью итальянской газете "Аввенире" 18 марта 2002 года пошел в своих умозаключениях еще дальше, заявив о том, что причина беспокойства Русской Церкви кроется в ином: в опасении, что пастырская деятельность римо-католиков "может опустошить православные церкви". Кардинал Вальтер Каспер, глава Папского совета по содействию христианскому единству, и вовсе не постеснялся в высказываниях изданию "Чивильта каттолика" 16 марта 2001 года: "Русская Православная Церковь чувствует собственную пастырскую и евангельскую слабость и, таким образом, боится католического присутствия, которое в основном более эффективно на пастырском уровне, хотя оно меньше в численном отношении". Россия и славянство, как писал с горечью И.Ильин, остается для Ватикана все той же "полуварварской "пустотой", которую надо евангелизировать или обратить в католичество, "колонизовать" и цивилизовать; в случае нужды, ее можно и должно использовать… для своих... целей и интриг; а, впрочем, - ее необходимо всячески ослаблять".
Сегодня Запад продолжает расширять свое влияние на исконно православные территории. А любое противодействие этому "цивилизующему" под "миссией Латинской Церкви" крестовому походу, подкрепленному политическими устремлениями НАТО на Восток,- вызывает с его стороны упреки. Как видно, ничего не изменилось в имперских амбициях католицизма и в век "общечеловеческих ценностей".
В начале декабря 2010 года среди православных верующих в Беларуси стали шириться сведения о том, что из Рима в Витебск будут перемещены «мощи» святого римско-католической церкви Иосафата Кунцевича.
Кто же такой этот самый Иосафат Кунцевич,
и за какие такие прижизненные благодеяния
сей персонаж удостоился причисления в 1867 году
римским папой Пием IX к лику святых?
Оказывается, жизненная дорожка Иосафата Кунцевича была более чем далека от пути христианских праведников. Будучи по рождении русским (родом из Владимира-Волынского) и православным (в крещении- Иван), Кунцевич предал свой народ и отеческую веру. Став в 1604 году униатским монахом под именем Иосафат, Кунцевич столь рьяно ратовал за главенство римского папы и переход православных в унию, что получил за это в народе прозвище «душехват». В 1609 году он был посвящен в священники католическим епископом, а в 1614 году Кунцевич стал архимандритом Виленского униатского монастыря Святой Троицы. В этом же году по поручению униатского митрополита Иосифа Рутского пытался склонить, «производя хульные речи», к измене православию монахов Киево-Печерского монастыря, за что был сильно побит ими.
В 1618 году Кунцевич был возведен в сан Полоцкого униатского архиепископа. Отрабатывая столь высокое назначение, Иосафат Кунцевич всемерно боролся с православием, действуя принуждением и не брезгуя доносами королю. Со стороны местного православного люда деятельность вновь назначенного архиепископа породило крайне враждебное к нему отношение. В этом же году Кунцевич вознамерился навестить Могилев. Однако горожане не впустили «душехвата» в город. Изнывая в бессильной злобе на горожан, «душехват» настрочил очередной донос польскому королю, обвиняя жителей Могилева в мятеже, и призвал к расправе над бывшими собратьями по вере. Сигизмунд III внял просьбам Кунцевича и жестко расправился с непокорным городом: руководителей протестного движения казнили, на горожан наложили большой штраф и отобрали православные храмы.
После расправы над Могилевом, гонения на православных со стороны перебежчика стали приобретать еще более изуверские формы, что вынудило люд обратиться с челобитной к королю Речи Посполитой. Озвучивая вопль православных в 1623 году на сейме в Варшаве, «чашник его королевской милости земли Волынской» Лаврентий Древинский, потребовал прекратить гонения. «Мы ничего не просим, кроме того, что уже более 600 лет нам принадлежит, что, как святыню, всегда сохраняли нам польские короли… На Белой Руси Полоцкий архиепископ 5 лет уже держит запечатанными православные храмы Орши и Могилева. Граждане Полоцкие и Витебские… не могут иметь… ни церкви, ни даже дома для отправления своего богослужения, принужденные по выходным и праздничным дням выходить для того на заставы в поле, да и то без священника, так как ни в городе, ни близ города, им не позволено иметь своего священнослужителя. Наконец, вот дело ужасное, невероятное, варварское и свирепое: в прошлом году, в… Полоцке, тот же апостат-епископ… намеренно приказал выкопать из земли христианские тела, недавно погребенные в церковной ограде, и выбросить из могил на съедение псам, как какую-нибудь падаль…».
Челобитная еще больше рассвирепила гонителя православных. После сейма последовал его приказ не только не пускать православных в храмы, но и запрет на совершение богослужений на дому и за городом. По приказу униатского архиерея православные священники и наиболее активные миряне были схвачены и изгнаны за пределы Полоцкой епархии. Витебские земли окончательно погрузились во тьму католического беспредела. И когда в ноябре 1623 года гонитель прибыл в Витебск с целью лично расправиться с непокорными православными, продолжавшими совершать богослужения в шалашах, терпение горожан лопнуло, в городе ударил в набат вечевой колокол, вспыхнуло восстание. Возмущенные горожане растерзали тело архиепископа-изверга и сбросили его останки в Западную Двину. Так позорно закончилась жизнь и «христолюбивая» деятельность Иосафата Кунцевича на Западной Руси.
Витебское восстание было жестоко подавлено поляками, более 100 православных были приговорены к смертной казни. Правда, повесить сумели только 19 человек. Остальным удалось скрыться в пределах Московского государства и в Запорожской сечи. Город был лишен Магденбургского права, вечевой колокол был бит кнутами и увезен…
Вот какой мрачный след оставил Кунцевич-душехват в истории Белой Руси. Перемещение его «мощей» католическими миссионЭрами в Беларусь, стало бы глубоко оскорбительным действом в отношении православного беларусского народа. Этот вызов всему православному миру не останется незамеченным. Уже прошли сходы среди собратьев по вере не только в православной Беларуси, на которых однозначно было заявлено, что если ковчег с «мощами» двинется по православной земле, то будут изрублены и так званые мощи, и избиты их сопроважданты… Потомки восставших горожан на этот раз собираются докончить правое дело своих предков- встретить душехвата спустя столетия и развеять его прах над Двиной.
И в этой ситуации уместно напомнить автору опуса «БПЦ делает святого из перебежчика, уничтожившего униатство в Беларуси» и тем, кто прячет свой извечный интерес за такими публикациями показательно-правдивые слова надписи на памятной медали в честь возвращения насильственно обращенных единоверцев в униатство. Слова, обагренные кровью православных мучеников: «Отторгнутые насилием (1596) воссоединены любовию (1839)».
28 ноября 2011 года
Рыжов Сергей
сопредседатель БКП «Белая Русь» и Международного
движения «За новый мир! За обновленного человека!»
